б
в
д
е
ё
ж
з
и
л
м
н
о
с
т
у
ф
ц
ш
щ
э
ю
я
Фотографы

Паркинсон Норман

Робин Мьюир, 15.11.2012, 11:51 – комментариев: 0

Это один из величайших британских фешн-фотографов 20 века, деятельность которого продолжалась на протяжении 50 лет

Рекомендуйте нас друзьям )

http://www.normanparkinson.com

Норман Паркинсон был очень изобретательным в сьемке портретных  фото и фотографий показов мод. При этом он отходил от строгой формальности своих предшественников, привнося в фото легкую и небрежную элегантность. Его фотографии знаменитостей, художников, актеров, а также Британской королевской семьи, стали широко известными по всему миру и считаются иконами стиля 20 столетия.

Норман Паркинсон

Карьера Нормана Паркинсона охватывает шесть десятилетий. В каждой новой знаменитости он заново находил себя, оставаясь «на гребне волны» также,  как и его конкурент, Сесил Бетон. Он начинал как портретист в  Мейфере (фешенебельный район лондонского Уэст-Энда), но в конце 1930-х он стал представителем «живого» и спортивного натурализма. В годы войны он придерживался неоромантизма с элементами деревенской жизни Англии. В мирное время он был награжден как самый значительный документалист Vogue. К концу 1960-х он заключил контракт с ультрасовременным журналом «Queen», а уже в 1970-х он вернулся к международным изданиям Vogue. Позже, выступая в качестве посла от журнала, он посещал самые экзотические места и вел все специальные проекты. В свои последние десятилетия карьеры после подписания контракта с «Town and Country» он отображал всю ту тягу к яркости, которая, по его мнению, станет правилом хорошего тона, будучи приправленной толикой  «упорства, уверенности и денег». Беатриса Миллер, его редактор в «Queen», а позже и в «Vogue», отмечает, что он «сотворил сам себя, накапливая в себе все те уникальные черты на протяжении многих лет».

То, что Паркинсон прошел через все превратности мира моды, частично является заслугой его жажды к работе и неугасаемого энтузиазма в сьемке.  Его готовность всячески адаптировать свои фото нивелировала любые попытки критики, поэтому сейчас так тяжело определить индивидуальный стиль Паркинсона. Он относился к дисциплине и обучению с  полным безразличием: «Люди спрашивают «Что ты думал в это время?». А я не думал, так случается иногда. В моей камере просто что-то происходит. Снимки выходят очаровательными и прекрасными. И я сам не знаю почему». Паркинсон тщательно маскировал свою дальновидность и титанический труд, которые сопровождали каждое его задание, что позже развилось в спонтанный и неструктурированный стиль. Но по прошествии лет он все же признал, что «почти каждая в особенности привлекательная и реалистичная фотография подготовлена и отрепетирована».

Норман Паркинсон фотожурнал в кадре

Но даже если Паркинсон «скрывал» стиль своих фотографий, он подходил к сьемке с определенным личным стилем, ставая частью своих моделей и натурщиков. Он стал 165-сантиметровой карикатурой на англичанина-денди с офицерскими усиками и складным зонтиком. Это в особенности было притягательным для американских журналов, поэтому начиная с 1950 он провел в Манхеттене полгода, фотографируя для американского журнала «Vogue» и подыгрывая преобладающей тогда тенденции к «англицизму», пока это не стало чрезмерным. Александр Либерман, арт директор «Vogue» находил это излишним: «Он стал таким себе социальным денди, лукавым снобом и притворщиком». Но это никак не повлияло на его самооценку, даже когда «Vogue» разорвали с ним контракт. Сам Паркинсон рассматривал свою поведенческую манеру как «офицер в отставке»,  а его снимки для «Vogue» - «небольшую постановку Дня «D»». Такие милитаристские сравнения из его уст звучали иронично, так как он не был зачислен на военную службу во время Второй Мировой, предпочитая работать для военных нужд и периодически делая снимки для «Vogue».

До прихода Паркинсона в британский «Vogue» в начале 1940-х, на заре цветной фотографии, журнал полагался лишь на фотографов из Европы и Америки и материал, взятый из публикаций американского варианта журнала. Так как необходимость в этом на протяжении военных лет отпала, английский пасторализм Паркинсона дал британскому «Vogue» четкую индивидуальность.

Норман Паркинсон фотожурнал в кадре

Ирвин Пенн рассматривал фотографии Паркинсона как «замечательные кадры из фильма об интересной жизни». Но правда была весьма прозаической, так как становление Паркинсона началось очень рано. Начав свою карьеру в возрасте 21 года, он поменял свое имя Рональд Паркинсон Смит на более короткую форму «Рональд Паркинсон», а позже – на «Норман Паркинсон», предполагая, что эта бледная частица «Смит» не принесет никакой пользы в его восхождении на вершину. Хотя он был рожден в 1913 году в Лондоне, его родители происходят из сельской местности, из родов Уилтширских фермеров: «Я горжусь тем, что в моих венах течет фермерская кровь», - говорит фотограф. Эта смесь деревенской простоты и жизни в городе дали Паркинсону возможность «чувствовать себя одинаково как дома, так и среди мраморных колонн и позолоченных потолков итальянских палаццо». Эта двойственность была жизненно важной для его фотографий и для моды, которая процветала как в городе, так и в сельской местности.

Паркинсон был эвакуирован из города на весь период Первой Мировой – «я помню все об этом времени: запахи, звуки, счастье»  –  и на протяжении войны был неплохим фермером. Как позже отмечали в «Vogue», именно это, а не фотография, было его страстью. Паркинсон отзывался об этом восприятии «деревушки в городе» как о «части секрета, почему я думаю и вижу все подобным образом». «Когда я фотографирую девушек на фоне живой изгороди или паутины, усеянной бисеринками росы, - продолжает Паркинсон, - можете быть уверены, что здесь есть некоторые погрешности». Ритм сельской жизни, в высшей степени медлительный и неизменный даже не смотря на промышленную революцию, резко контрастирует с быстрым и непостоянным ритмом жизни города с его модной индустрией. Это придает фотографиям Паркинсона уравновешенности и необычной гармонии. Он прилагал множество усилий для поддержания баланса: «Более тридцати лет я фотографировал одни и те же картины. Она стали немного четче, лучше, красивее. То, чего не коснулась природа, не интересно для меня.

Норман Паркинсон фотожурнал в кадре

Первая фотография Паркинсона для «Vogue» была сделана в сельской местности в 1941 году – модное фото велосипедной прогулки. Получив название «Деревенская легкость», это фото стало началом союза, который продолжался до 1978 года, после чего был разорван из-за разногласий касательно авторских прав.

К 1950 году Паркинсон стал топ фотографом журнала «Vogue». Редакция журнала ценила его фото за их лиричность, которую автор познал во время войны: пасторальный, свежий, нежный исконно английский романтизм, квинтэссенция всего того могучего и в то же время хрупкого, молодого и традиционного, неспешного и энергичного, что есть в нашей жизни. К середине десятилетия частые отъезды Паркинсона из Британии – он проводил лето в урбанизированном  Манхеттене – заставляли его вспоминать о деревенской жизни с еще большей любовью. Так продолжалось, даже когда он переехал на Карибы. Незадолго до смерти, он вернулся в Писхилл в долине реки Темзы, куда ребенком он был эвакуирован из-за угрозы налетов цеппелинов. Вторжение города и пригородов, кольцевых дорог, магистралей и промышленных зон заставили его «испытывать постоянную тревогу за этот полюбившийся уголок Англии».  В Хенлей – на участке реки, где он когда-то выступал в соревнованиях по гребле за свою школу – он расчувствовался еще больше: «печально, что теперь даже эти священные для меня полторы мили не в безопасности».
Критик Джон Рассел Тейлор полагает, что портретные работы Паркинсона несут в себе сравнение с портретами Сарджента, чьим «логическим последователем» был Норман Паркинсон. Может это и преувеличение, но его мнение о том, что Паркинсон был создателем «временных капсул» ближе к истине. К концу жизни, Паркинсон рассказывал, что среди его самых ранних воспоминаний были образы женщин, мельком увиденных через забор возле шелковицы в саду его дедушки. С этой удобной позиции он мог наблюдать за жившими по соседству девушками «в свободных платьях с минимальным количеством нижнего белья, резвившихся как серны. В самые жаркие дни лета я видел их, лежащих на лужайке, хрипло и гортанно смеющихся. У меня было смотровое отверстие в мир, который до сих пор наполняет меня вдохновением. Позже я фотографировал воспоминания о тех наблюдаемых девушках».

Норман Паркинсон фотожурнал в кадре

Его тщательно спланированные снимки, как городских пейзажей, так и деревенских ландшафтов, живописные модные фото и портреты, слились в ностальгию по уходящему образу жизни. И работа с «Vogue» дала толчек для укрепления этого чувства. Мартин Харрисон, биограф Нормана Паркинсона, определял это «как если бы его «городские гены», которые стимулировали его погоню за экзотикой, заставили его пренебречь «деревенскими корнями» - прочным фундаментом, выдвинувшим эфемерность мира моды на передний план». Но, как говорил сам Паркинсон, он не был художником, и не важно, как существенно его фотографии отображают эпоху (это не мешало ему надеяться, что в памяти он останется как «крошечный Гейнсборо или жалкий Рональд»). Напротив, он называл себя «мгновенным механиком». Паркинсон хотел, что бы его некролог звучал следующим образом: «Его фотографии были сравнимы с ремеслом  бальзамирования». Ну а в то время, когда затвор его камеры был открыт, замирал, и закрывался опять, в открывшемся окне появлялось  мерцание увядающей Англии. 

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи!!!

Комментариев пока нет