Интервью

Алекс Вебб

Марек Григель и Адам Мазур, 03.12.2012, 13:28 – комментариев: 0

Американский фотограф. В 1974 он начал карьеру профессионального фотожурналиста и в 1976 присоединился к ассоциации фотографов Магнум Фотос. В 1986 году Уэбб получил гранд Нью-Йоркского фонда искусств, в 1990 – награду за вклад в национальное искусство, в 1998 – гранд от фонда Хасселблад, а в 2007 – награду Гагенхайм Феллоушип. В 1998 он выиграл Leopold Godowsky Color Photography Award, Leica Medal of Excellence в 200 году и David Octavius Hill Award в 2002

Рекомендуйте нас друзьям )

http://www.webbnorriswebb.com

Критики часто пишут о вашем использовании цвета, но я задумываюсь о том, где были сделаны фотографии, о разнице между севером и югом и о столкновении культур больше, чем о цвете. На ваших фотографиях Юг кажется совсем другим миром. Расскажите, пожалуйста, почему вы выбрали объектом своей работы такие страны как Мексика, Гаити и Карибские острова?

Существует много типов фотографов. Одни чувствуют потребность в фотографии той местности, где они живут, другие же уезжают из насиженных мест и начинают свои исследования и поиски. Я часто задумываюсь о своих первых экспериментах, и как меня занесло на юг Штатов – я и не знаю как. Я начал делать фотографии на юге Америки, на Гаити и границе США и Мексики. Именно на Гаити и Мексиканской границе я начал что-то чувствовать, я начал ощущать энергию улиц, их жизнь. Я прибыл из Новой Англии, северо-восточной части Штатов, где все события проходили за закрытыми дверями. Так что на улицах не возможно было уловить ритма жизни. В отличие от этого, на Гаити и границе с Мексикой я почувствовал энергию и непосредственность улиц. И я нашел это очень захватывающим.

Я начинал работать с черно-белой фотографией, но позже я открыл для себя всю глубину здешних красок, и поэтому я начал работать в цвете. Я делал снимки в таких местах, где цвет играл очень важную роль. Он был частью культуры, вплетенной в нее. Вот те причины, которые притягивали меня к этим местам.
Так же я думаю, что были еще некоторые побуждения, пришедшие из литературы. Свое первое путешествие на Гаити я сделал сразу же после прочтения романа Греема Грина «Комедианты», действие которого происходит на Гаити. Этот роман действительно заинтересовал меня и пробудил некоторые страхи касательно Гаити. Моя первая книга, «Жаркие/Недостроенные миры» (1986), являющаяся серией фотографий, сделанных в тропиках, включает в себя своего рода сложной глубины метафоры из романа Джозефа Конрада «Сердце Тьмы» - нечто наподобие путешествия во тьму.  Эта первая книга так и структурирована: от света к тьме, от неуловимых иллюзий к серьёзным и конкретным вещам. Поэтому очень тяжело понять, почему ты идешь в выбранное тобой место, ведь большая часть этого выбора имеет интуитивную природу. Но я бы назвал это комбинацией желания покинуть Новую Англию, вдохновения от определенных книг и следования своим страстям, находя те или иные вещи потрясающими.

Алекс Вебб - фотограф, интервью в кадре

Сегодняшняя разница между Севером и Югом по большей части является политической и экономической, но в отличии от Себастьяна Сальгадо, другого великолепного фотографа из Магнум Фотос, вы, кажется, не заинтересованы в показе документальных фото о бедности и угнетении.
Вы правы. Себастьян имеет определенные планы, а у меня их нет. Но это не означает, что мои фото не имеют политической окраски. Суть в том, что я не лечу сломя голову, скажем в Мексику или Гаити, что бы сделать фотографии, иллюстрирующие политические и экономические разногласия между Севером и Югом. Меня больше интригует смесь культур в этих местах. Они меня вдохновляют и побуждают к действию. Но, что касается различий между Америкой и Мексикой, то их существует множество, и в первую очередь – это экономика. США – это страна с протестантскими и капиталистическими корнями. С протестантской этикой и чувством работы. Тогда как Мексика соткана из нитей католического и туземного мировоззрения. Здесь также другое понятие об обществе. В деревнях присутствует общинный и комунный дух, чего не скажешь о Соединенных Штатах. Это одно из отличий. Еще одно – это, безусловно, чувство цвета. Когда заходишь в мексиканскую деревню, то находишь полнейшее различие с протестантской Америкой. Так что, можно сказать, я «охочусь» за всеми этими отличиями. Но если вы уже упомянули о таких фотографах, как Сальгадо, имеющих преимущественно социально-политические побуждения, то мои побуждения скорее эстетические. И хотя это также включает в себя политику, экономику, социум и так далее, свое видение мира я передаю в цвете и форме…
 

Интересно, что Сальгадо показывает этот «другой» мир в черно-белых тонах, тогда как вы используете цвет как средство отображения социологических, культурных и религиозных черт жизни на Юге. Но в начале своей карьеры вы также использовали черно-белую фотографию. Что послужило причиной перехода к цветным фото? Было ли это как-то связанно с тем, что черно-белые снимки являются частью уличной фотографии, а переход к цвету означал новый вид фотожурналистики?

Я не могу сказать в точности, является ли это новым направление в фотожурналистике, лежат ли корни моих идей в уличной фотографии, но я точно знаю, что я заинтересован в местах с определенным уровнем политических и культурных противоречий. Но все же в какой-то степени я работаю как уличный фотограф: я просто хожу и наблюдаю. Мое виденье реальности блуждает где-то вокруг, позволяя моей камере и моему уличному опыту вести меня куда угодно. Но все же места, куда я прибываю – Гаити, мексиканская граница – это места с явной политически и культурно напряженной атмосферой, что и отображается на моих фотографиях. И не всегда это можно сравнивать с «уличной фотографией». Когда мы размышляем о традициях уличных фото, мы сразу же вспоминаем Картьера Брессона и Андре Кертеша. Или же Роберта Франка, я имею ввиду политический компонент его фотографий, такой, как в книге «Американцы», а также в других его работах. Этот компонент иногда присутствует и в уличной фотографии. Но с позиции игры цветов и оттенков, я осознал, что работаю в местах, где цвет является очень и очень важным для отображения особенностей культуры. Идя по какой-нибудь улочке где-нибудь в Мексике, вы будете просто «атакованы» всей цветовой гаммой. Это взрыв, это бьющееся сердце этой культуры. Конечно же, теперешний Нью-Йорк тоже полон цвета. Но это цвет направлен на увеличение продаж. В Мексике роль цвета часто та же, да, но каким-то образом ты чувствуешь, что эта гамма в большей степени вплетена в жизнь общества, в его душу.

Алекс Вебб - фотограф, интервью в кадре

Вы родились в Сан-Франциско, а потом переехали в Новую Англию?

Да, я родился в Сан-Франциско, но жил я там всего шесть месяцев. Мои родители жили на востоке Штатов. Они приехали в Сан-Франциско потому, что в конце 40-х в начале 50-х, там было что-то похожее на литературную сцену. А мои родители хотели быть в этой атмосфере. Потом они уехали обратно на Восточное побережье. С начала в Нью-Йорк и Коннектикут, и, в конце концов, в Массачусетс. Так что своей родиной я считаю Новую Англию.

Я спрашиваю об этом, так как нахожу эту связь между Калифорнией и Мексикой, или даже между Мексикой и югом Штатов, очень интересной. Также, в фотографической среде существует весьма интенсивный обмен. Ярким примером является фотофестиваль в Хастоне, где присутствует много мексиканских фотографов. К тому же, Флор Гардуно экспонировал свои работы в Центре современного искусства в Уяздовском замке (Варшава).
Это правда. Мы с Флором Гардуно организовали шоу в Тусоне, Аризона. Я знаю, что каждый, читающий мою биографию, думает «О, Калифорния. Вот почему он так заинтересован в этих местах». Но это не так. Я очень рано уехал из Калифорнии, а мой интерес к Мексике и Карибским островам продиктован скорее реакцией на жизнь в Новой Англии. Здесь можно было найти лишь переливы серого и коричневого, а найти такую непосредственность, страсть и интенсивность, как в Мексике, об этом не могло быть и речи.  

Какие были причины Вашего вступления в Магнум? Какой характер они носили: практический, или, все же, артистический?

Возможно, обе эти причины имели место. Я связался с Магнумом после сессии с Брюсом Девидсоном. Но он бросил все через два дня. У него было другое призвание. А другой фотограф из Магнум – Чарлз Харбут – занял его место. В тот момент Чарлз был настроен на преподавание, и это очень сблизило нас. Вы можете не знать его работ. Он не так знаменит, как другие фотографы. Он издал книгу «Рассказ о путешествиях». И там есть очень замечательное эссе о фотографии. Это одно из лучших эссе о фотографиях этого вида, которое когда-либо было написано. Он рассказывает о том, что делает фотоснимки особенными. В любом случае, мы отлично с ним поладили. И Чарлз стал тем человеком, который предложил мне обратиться к «Магнум». Он предложил это мне, когда я заканчивал свое обучение в колледже. Итак, он предложил, я подал заявку, и, к большому моему удивлению, я был принят. Мне кажется, что тогда меньше фотографов подавали свои заявки. Сейчас их больше, и это уменьшает шансы. В колледже я очень серьёзно относился к фотографии. К концу моего обучения я уже работал над двумя важными проектами, оба из которых были опубликованы. Должен сказать, что я знал, каким видом фотографии я хочу заниматься по окончании колледжа, но я не знал, как я буду зарабатывать на жизнь, не задумывался о карьере профессионального фотографа, не знал, что это в себя включает, но в качестве альтернативы, я мог поступить на аспирантуру и получить степень преподавателя. Но идея просиживания в университете мне не пришлась по душе. Все, чего я хотел, –  это быть фотографом.

 

Проживая в Бостоне, Вы случаем не пересекались с представителями так называемой Бостонской школы? Нен Голдин или Лорка ди Корсия?
Не совсем. Лорка ди Корсия младше меня. Нен почти одного возраста со мной, но мы в общем-то не знакомы. Мне известно, что она посещала музейную школу, большего я о ней не знаю. В Бостоне в то время было много всего, связанного с фотографией. Я был тогда в контакте с Джонатаном Грином, руководителем галереи при Массачусетском технологическом институте. Думаю сейчас он директор Калифорнийского музея фотографии в Риверсайде. Но контактов с Нен у меня не было. Да и цветных фото я тогда не снимал. Когда я был в колледже, все было черно-белым. После колледжа я переехал в Нью-Йорк и стал кандидатом в Магнум. Я думаю именно это открыло больше возможностей для меня. Говоря другими словами – доступ ко многим местам для совершения сьемки. Когда я только начинал фотографировать, будучи в колледже, я делал снимки в окрестностях Бостона, в Вермонте и немного в Европе. Но у меня не было опыта и ощущения фотографии в мире за пределами этого окружения. К тому же тогда не было той легкости, с которой люди могут устремляться в разные направления. Я имею ввиду сегодняшних молодых фотографов, которые тут же садятся на самолет и летят куда угодно. Тогда же это было нечто вроде старта на пути к чему-то. Так что я совершил путешествие на Гаити и к мексиканской границе, и в этих местах я почувствовал те вещи, которых не испытывал никогда прежде, ни как просто человек, ни как фотограф, и это действительно изменило мою жизнь. А когда я стал там больше работать и начал снимать в цвете – это изменило мою жизнь еще больше.

Должно быть члены Магнум были удивлены таким быстрым переходом от черно-белой к цветной фотографии?

Не знаю, думаю, так и было. Я всегда чувствовал, что я в некоторой степени нахожусь на переферии Магнума, но в Магнум я пришел благодаря Чарлзу Харбуту, а он не ориентировался на традиционную фотожурналистику, как это делал, например, Марк Рибо. Чарлз поощрял индивидуальное видение мира, и это сильно повлияло на меня. Я применял элементы, которые можно назвать весьма личностным подходом, но применял их в ситуациях, которые люди никак не ассоциируют с полностью индивидуальным подходом. Например, как поездка на Гаити, где имеет место быть политическое насилие. Это и есть фотожурналистика. И в таких местах, как Гаити, я и применяю свой персональный подход к сьемке.

Как вы думаете, было ли расхождение в понятиях «фотожурналистика» и «фотография» тогда, в 70-х, когда Вы присоединились к Магнуму? Теперь фотожурналистика навсегда вошла в мир искусства. Ваши же фотографии и фотографии других членов Магнум экспонируются в музеях и галереях искусств, а не в журналах и газетах. Последние стремятся показать просто новостные фотографии.

Если вы посмотрите на Магнум, то увидите, что там с самого начала присутствовали обе традиции: фотожурналистика и артистизм. Там были Анри Картье-Брессон и Боб Капа. Картье-Брессон экспонировался в Лувре и Музее современного искусства, а Капа отправлялся снимать войны. Как видите, в Магнуме всегда была эта полярность, и я думаю, что эти два полюса все больше и больше отдалялись друг от друга по мере того, как мир фотографии ставал сложнее. Я полагаю, что в конце 60-х начале 70-х возрос интерес к более личному подходу в фотографических поисках в рамках фотожурналистики и документальной фотографии. Возможно, начало этому положил Роберт Франк. Вы можете найти эти черты в работах таких людей как Ли Фридландер, Гарри Виногранд, Даяны Арбус. Я думаю, что эти тенденции в значительной степени повлияли на многих фотографов, которые работали в политически напряженной атмосфере. Годы прошли и цветные снимки стали частью лексикона. В 1986 году в Миннеаполисе проходила организованная Арт центром Волкера выставка, которая объехала все штаты. Она называлась «Цветная фотожурналистика». Там были мои фото, фотографии Рио Бранко, Давида Бернета, Майкла Фолько, Гарри Груера, Джефа Якобсона, Мари Элен Марк, Сюзанны Майселас, Яна Морвана, Гилла Переса, Жан-Мари Симон и Альфреда Ягобджади. Я полагаю, что выставки такого рода дали старт той силе, которая только зарождалась в тогдашнем мире.

Алекс Вебб - фотограф, интервью в кадре

Будете ли вы развивать свои приемы в работе с цветными фото в различных регионах мира? Например, Украина и Румыния  - весьма красочные страны.

Возможно. Например, Стамбул весьма отличается по цветовой гамме от Карибских островов. Не подвергается сомнению и тот факт, что я состоялся как фотограф именно в контексте этих мест, где цвета очень насыщены. Но я также фотографировал и в других местах, и новые возможности использования цвета в своей работе меня только интригуют. Фактически, это лишь второй мой приезд в Варшаву. Первый раз я был здесь в декабре 1989 года и меня очень заинтересовали здешние краски, потому что они были монохроматическими. Я во всей полноте охватил цветовой мир тропиков, но  я не против поисков и открытий новых возможностей. Полагаю, Стамбул стал первым шагом в этом направлении.  Возможно, будут и другие шаги. Я не знаю, будут ли они где-нибудь в Восточной Европе или даже в Центральной Азии. Пока я еще не знаю, но уже весьма заинтересован в этом.

Имеют ли цифровые технологии какое-либо влияние на ваши фотографии?

Что и повлияло на меня в русле цифровых технологий, так это техника печати. Эти фотографии сделаны на струйном фотопринтере, который отпечатывает их на фотобумаге. Фотографии эти были взяты с лазерного сканера. Для меня это означает, что теперь появилось намного больше возможностей контролировать цвет, чем при проявке фото в темной комнате. Я привык работать с сайбохромной печатью (также ильфохром – вид цветной печати, при котором цвета на фотографии не выгорают и не тускнеют) и это была настоящая борьба. Нужно было делать особые маски специально для контроля оттенков красного, которые при сайбохромной печати ведут себя как угодно. При работе с этой техникой получаются изображения с высоким разрешением. На принтере я могу контролировать все те вещи, которые я делал с помощью фотошопа. Я делаю пробную распечатку, смотрю на нее и говорю «Здесь нужно добавить немного пурпура, а здесь немного увеличить контраст» и так далее. Потом через несколько дней мы делаем еще несколько пробных печатей и, наконец, получаем то, что нужно. Как по мне, цифровые технологии в значительной степени изменили процесс печати, сделав его ближе к индивидуальному подходу автора. Теперь это почти то же самое, что и мои долгие часы проявки  черно-белых снимков в затемненной комнате. И мне это нравится. Я действительно взволнован теми новыми методами печати, которых раньше не было. Сейчас стало легче делать большие принты. Для определенных изображений есть и другие способы передачи присутствия. Это как с предметами на снимке, которые ты пытаешься сделать крупнее.

На одной из выставок была представлена одна из ваших фото Нью-Йорка. Есть ли другие снимки, сделанные в этом городе?

Да, я делал снимки в Нью-Йорке. Но не часто и их не так много. Есть несколько проектов. Одно время я делал много снимков в Кони-Айленде. Также довольно много фотографий я сделал на Уолл-Стрит. Совсем недавно я работал в других районах города. Люди часто ассоциируют Нью-Йорк с Манхеттеном, но я нахожу интересными и другие округи, в частности из-за переплетения в них разных культур. Недавно я делал снимки в Сансет Парке, в Бруклине, а часть Сансет Парка – это бруклинский Чайна-таун. И он не такой, как в Манхеттене. Он полностью китайский. По соседству с ним расположен мексиканский район. А если вы зайдете в Джексон Хейтс в районе Куинс, то увидите места, полностью заселенные выходцами из Индии. Для меня эти районы очень интересны. Есть фотографы, которые работают по большей степени в местах своего проживания. Я нахожу это ужасно сложным. Особенно, если ты живешь в деловой части города и имеешь много контактов. Нужно позвонить этому, нужно позвонить тому.… Всему нужно уделить внимание.  Когда я уезжаю из Нью-Йорка –  есть только я, моя камера и мир передо мной. И все. Мне не нужно думать о чем-то другом. Возможно, это моя личная нехватка дисциплины, что я не могу быть жёстче и заставить себя каждый день жить по ритмам Нью-Йорка. Но все же, думаю, я люблю Нью-Йорк. Это очень большой и великолепный город, но  он не вдохновляет меня так, как вдохновляет меня, например, Мексика. Он не дает толчка в нужном направлении. И я не могу объяснить, почему. Может потому, что Нью-Йорк и так часто фотографируют.  Однажды я прибыл в Париж, осмотрелся вокруг и увидел картины, запечатленные Робером Дуано, Брассаем, Андре Кертешем и Анри Картье-Брессоном. И тогда я подумал: «Что же мне тут делать с моей камерой?»

Алекс Вебб - фотограф, интервью в кадре

Насколько мне известно, Вы сами выбирали снимки для выставки. Есть ли какой-нибудь ключевой момент или порядок, которому следует уделить больше внимания?

Прежде я не выставлял свои работы в Польше, поэтому я решил показать область своей деятельности. В основном, это недавние проекты, но есть и другие фото. Большинство из них было сделано на Кубе, мексиканской границе, в Стамбуле и на Гаити. Куба и Стамбул – это текущие проекты. Снимки с границы представлены как моя недавняя книга. Я подумал, что неплохо было бы выставить две из моих самых знаменитых фотографий. Они из моей первой книги и галерея как раз запросила их демонстрацию здесь. Как правило, я не выставляю их, из-за немного другой их природы, но все же…. Я не знаю, кто изображен на этих снимках. Все что я могу сказать о них, это то, что они связаны со счастливым случаем. Когда выходишь за дверь, то никогда не знаешь, что собираешься искать. В то время, когда случился теракт в башнях-близнецах, я даже не знал что происходит. Когда же я осознал это, то сразу же схватил свою камеру. Моя жена, тоже фотограф, схватила свою, и мы двинулись туда. Движение общественного транспорта было парализовано из-за трагедии в Международном торговом центре. Так что нам пришлось взять машину на прокат, так как мы живем в Бруклине, а это примерно пять миль от башен-близнецов. Мы выехали из Бруклина, через Манхеттен к Ист-Ривер. Когда мы вышли из машины, со стороны одного из зданий к нам подошла женщина и сказала: «Не хотите ли посмотреть на все это с крыши?». Мы поднялись туда и вот что мы увидели. Я хочу сказать, мы увидели там других людей и так далее…. Но то, что мы поднялись на эту крышу – это было нечто инстинктивное. Это был наш шанс, наша удача. Я полагаю, что выходя в более широкий мир, ты получаешь больше возможностей. Но эти возможности нельзя постичь, пока ты с ними не столкнёшься лицом к лицу.

Ваша камера всегда при Вас?

Нет. В Нью-Йорке я не ношу с собой камеру, если только я не работаю. Должен признаться, что у меня редко получается делать хорошие снимки, когда камера случайно оказывается под рукой. Когда я работаю, то я действительно должен работать. Я должен настроиться на работу. Я встаю рано утром, выхожу из дома и начинаю свои поиски. Когда же освещение мало подходит мне – я завтракаю. Я работаю с цветом и свет очень важен для меня. Я делаю снимки в определенное время. Во второй половине дня и вечером я всегда работаю. Это целый ритуал, и если я не нахожу подходящий кадр – я просто иду дальше. Я думаю, что в этом есть нечто «апостольское». Апостольское искусство хождений и странствий. Это не сравнить с тем, когда вы едете на машине, выскакиваете из нее, делаете снимок и садитесь обратно. Нет. Нужно войти в нужную обстановку, почувствовать ее. Только так можно ощутить комфорт в некоторых ситуациях. В других же случаях нужно проделать своего рода «танец на краю обрыва» и лишь тогда попадаешь в нужное место, перед этим прочувствовав сам процесс, его ритм, процесс возвращения в это место, процесс его изучения. Когда я начинаю что-то делать, скажем, лечу в другую страну, я сначала изучаю информацию о ней, но я не читаю слишком много. Я беру для себя достаточно для того, что бы работать. Но пока я не начал визуально изучать местность – я не намерен осваивать множество материалов о ней, потому что не хочу, что бы мои знания препятствовали оперативности моей реакции. Когда же я прибываю на место, тогда уже я много читаю о его истории, о его политике. Но до этого я не хочу знать слишком много. В этом случае я могу не увидеть удивительных и особенных вещей. Все что я хочу – это познать внезапный момент проникновения в суть увиденного.
Скорее внутреннее виденье, чем внешнее. Это как с фотографией мексиканцев, задержанных пограничниками – возникает ощущение, что действие происходит в райском уголке.

Алекс Вебб - фотограф, интервью в кадре

Ужасные трагедии происходят под ярко светящим солнцем. Я думаю, что каждый ощущает в себе реакцию на всю полноту ситуации, когда она дает нам свой ответ. И часто он очень сложный. Такие страны как Гаити порождают весьма экстремальную реакцию, потому что во время моей работы на Гаити часть меня думала «О, это очень замечательное место, я хочу работать здесь всю свою жизнь», а другая часть меня думает «Это место наводит ужас. Нужно немедленно сесть на самолет и убираться отсюда». И все это Вы ощущаете одновременно. Мне нравится идея, что парадоксальные вещи могут сосуществовать. Арест мексиканцев – это трагедия, но вокруг них под полуденным солнцем переливается море прекрасных цветов. И в своих снимках я пытаюсь охватить такого вида парадоксы.

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи!!!

Комментариев пока нет